Константин Харитонов. Почему уничтожают леса Амазонки и как это касается всех нас?

 

Начиная с 1960-х годов, тропические леса в Южной Америке стремительно вырубаются. В последнее время их площадь сокращается на 5–10 тысяч квадратных километров в год, а вместе с ними сокращается способность атмосферы Земли поглощать углекислый газ, а лес постепенно уступает место саваннам и пустыням.

Дэвид Харви: социалисты должны быть чемпионами свободы.

 Правые оперируют соответствующей концепцией о свободе, что она индивидуальна для каждого и используют ее как оружие в классовой борьбе с социалистами. Подчинение личности государственному контролю, которое навязывает социализм или коммунизм, это то, что, по их мнению, стоит избегать любой ценой. На это я могу ответить следующим... Достижение свободы личности и свободы в принципе, является главной целью социальных проектов. Но эти достижения требуют от всего общества коллективного подхода, в котором каждый из нас имеет достаточные жизненные шансы и жизненные возможности, для реализации каждого собственного потенциала.

Константин Харитонов. Как Советский Союз был пионером ветроэнергетики

 

Сегодня ветроэнергетика рассматривается как ключевой элемент “зеленой” экономики, без которого невозможен переход к безуглеродному получению энергии. Мощности ВЭС в мире в среднем растут на 10% в год. Россия пока качественно отстает в технологиях и масштабах получения электроэнергии из ветра... Однако, были времена, когда в нашей стране разрабатывались передовые модели ветрогенераторов, добытое из силы ветра электричество шло на обеспечение нужд народного хозяйства, а энтузиасты изобретали и внедряли собственные разработки.

Дэвид Харви. Классовое сознание культурных паразитов

Новые социальные слои в свое время обеспечивали массовую аудиторию, к которой могли обращаться парижские импрессионисты, сами бывшие частью этой социальной формации, новые социальные слои, появившиеся вместе с формированием культурной массы и становлением новых видов деятельности для белых воротничков в сферах финансов, недвижимости, права, образования, науки и бизнес-сервисов, стали мощным источником спроса на новые культурные формы, в основе которых лежат мода, ностальгия, пастиш и кич, — одним словом, все, что ассоциируется у нас с постмодернизмом.

Константин Харитонов. Эрик Хобсбаум, «социальный бандитизм» и абрек Зелимхан

 

Понимание того, как и почему возникает и развивается «социальный бандитизм», каковы механизмы функционирования этого явления, кто и по каким причинам становятся «социальными бандитами» и что они впоследствии начинают символизировать для родивших их сообществ весьма важно для лучшего понимания острейших проблем и прошлого и даже отчасти настоящего.

Энди Мерифилд. О праве на город

 

Права не являются чем-то, что дается свыше, что удостоверяется судом или моральной санкцией; нет, для лишенных прав они есть то, что берется, что предполагает борьбу и силу. Поэтому за право на город необходимо бороться; просто так никто не даст его лишенным пространства и изгнанным, просто так не даст движению за право на город. Это право должно быть взято силой, посредством практических действий, организованного давления, перманентной субверсии и воинствующего оптимизма.

Анна Петрович. Субальтерные исследования и марксистская антикапиталистическая критика

Отсутствие универсальных политических свойств капитализма является для субальтернистов поводом считать, что перекосы в глобальном политическом пространстве существуют вопреки капиталу, а не в той мере, в которой они капиталу необходимы. Здесь необходимо вспомнить, что даже такие базовые политические свойства капитализма, как личная свобода и равенство, никогда не были авангардом капиталистических преобразований... являются скорее препятствиями на пути капитала к его цели — накоплению, и он стремится их обойти. Зачем, например, нужны свобода и равенство, если рабский труд в колониях позволяет многократно увеличивать прибыль? 

Стефан Алексис. Разбитые окна и разбитые люди: цена классового порядка

Энгельс однажды сказал, что способ организации капиталистического города тяготеет к тому, чтобы спрятать самый уродливый и опасный балласт производства — бедность. И там, где спрятать ее невозможно, она подвергается атакам. Поможет ли это объяснить, почему государство часто кажется наиболее жестоким, когда на кону стоят самые маленькие денежные суммы?